«Пир» Платона на сцене Театр.doc

23 Октябрь 2015
K2_ITEM_AUTHOR  Дмитрий Леонтьев

Перед спектаклем на сцену выходит сотрудник Театр.док и иронично объявляет, что никакой пропаганды гомосексуализма и педофилии в произведении Планона нет. Тем не менее советует всем чувствительным добровольно покинуть зал. В этот раз ушли двое. Парень с девушкой. Судя по виду у них было свидание, и смешивать его с извращениями, пусть и классического литературного толка, они не пожелали. Перестраховались. Греки во времена Платона вели странный образ жизни, понять и простить который сегодня может не каждый. Но вернемся к теме.

Когда читаешь «Пир», трудно представить его в форме спектакля. Возлежат некие персонажи в неком доме. Как они выглядят мы плохо знаем. Общеизвестно лишь то, что Сократ похож на бомжа, как лицом, так и тем, что редко мылся. Мужчины «в простынях» говорят о теме довольно отвлеченной — об Эросе. Причем в том ракурсе, который сегодня уже не актуален, то есть в теоретическо-теологическом.

В руках создателей спектакля «простыни» превратились в белые майки, ложа в барные стулья, а пирующие теоретики-теологи в характерные человеческие типы. Павсаний показан законченным циником. Свою речь он произносит снисходительно, вальяжно и без эмоций. Надменным тоном он отделяет Афродиту небесную от Афродиты народной - пошлой, варваров от эллинов, тиранию от демократии, порочных граждан от достойных. Даже юношей, которые ему так симпатичны, лицемерно разграничивает на тех, кому суждено развиваться дурную сторону и положительных.

Следом выступает Эриксимах, профессиональный лекарь. Он предстает страшным занудой, ботаником и тормозом, что идеально соответствует его речи, где он нудно рассуждает о разных началах в природе и их взаимной уравновешенности. Чтобы не усыпить зрителя слишком расслабленным и неторопливым темпом, заданным первыми двумя ораторами, следующий  участник «Пира» Аристофан старается быть максимально харизматичным. Вскакивая со своего места, он вываливает на зрителя бурный рассказ о мифических существах с четырьмя ногами и двумя головами. Однако затем переходит к гомосексуализму, убеждая публику, что некоторые мужчины не имеют природной склонности к браку и деторождению, но им нравится лежать и обниматься с другими мужчинами. Добавив по ходу, что в зрелые годы такие мужчины имеют обыкновение обращаться к государственной деятельности.

Фонтанирующая речь Аристофана сменяется довольно вялой риторикой Агафона в образе характерного представителя золотой молодежи, избалованного вниманием стареющих поклонников. Речь молодого человека пуста и глупа. Агафон уверен, что Эрот ненавидит старость и бежит от нее к юным красавцам. После самоуверенного и недалекого Агафона наступает черед Сократа и Диотимы. Историки и филологи до сих спор не прийдут к окончательному мнению, существовала ли в действительности Диотима. По тексту она слишком напоминает субличность Сократа или даже самого Платона. В Театре.док решили сделать из нее отдельного персонажа и не прогадали. Диотима превратилась в центральную фигуру представления. Ее слова, эмоции и философия, оказалось, весят гораздо больше, чем трепотня остальных пирующих. Женщина опровергла все жалкие мужские размышления, сделав это довольно волевым образом и с душой. Объяснила как Эрот на самом деле груб и неопрятен, и не выходит из нужды, а все, что приобретает, тут же тратит. По мнению Диотимы, Эрос есть стремление смертной природы обрести бессмертие. Слова на фоне которых меркнут остальные речи. Диотиму прекрасно сыграла Наталья Омельченко, продемонстрировав голосом, мимикой и движениями тела нечто мультиоргазмическое.

Далее на сцене появляется Алкивиад. Его предназначение плавно завершить пьянку, поставив в ней жирную точку. В этом месте создатели спектакля забуксовали. Руслан Маликов неплохо сыграл, и остальные персонажи создали ему хороший фон, но энергетика действия серьезно просела. Вряд ли стоило после оргазма Диотимы так обрывать накал страстей — резкий контраст создает у зрителя эмоциональный диссонанс. Кроме того, глядя на Алкивиада, невозможно отделаться от навязчивого вопроса: разве так ведет себя пьяный гуляка, завалившийся на вечеринку в самом разгаре? Ведь Алкивиад из всех присутствующих на сцене, самый нетрезвый, а показан почему-то довольно рассудительным. Таким образом финал оказывается размазан.

Трудно оценивать актерскую игру в «Пире», зная, как звучит лозунг Театра.док: «Театр, в котором не играют». Мы привыкли к стандартной театральности, когда на сцене человек старается что-то изобразить, а Театр.док утверждает обратное: на подмостках актер прежде всего человек. Поэтому, когда персонажи «Пира» произносят свои речи, зрителю хочется взяться за виртуальный тумблер громкости эмоций и крутануть его в плюс. Не хватает сильных впечатлений. На сцене люди слишком расслаблены. Исключение составляют Аристофан и Диотима. Первый приковывает к себе внимание природными данными — его голос и телодвижения слиты воедино и воспринимаются как конкретное живое послание зрителю. Вторая так органично читает, сделанный из текста Платона, рэп, что не дает шанс наблюдателю оторваться. Остальных же хочется основательно подбодрить.

Неподготовленному зрителю постановка Театр.док может показаться несколько маргинальной потому, что она не является, строго говоря, режиссерской. Как такового режиссера здесь нет. Есть «комиссар», который следит, чтобы актеры не наговорили лишнего и являлись на работу в здравом уме. При этом граница между зрительным залом и сценой фактически размыта. Актеры могут легко обратиться к гостям, а те в свою очередь крикнуть что-нибудь актерам. Если кто-то из зрителей чихнул — это немедленно обыгрывается. Театр.док напоминает скорее некий актерский клуб, куда служители Мельпомены приходят вечером, чтобы насладиться любимыми монологами. При этом создатели театра уже давно увели его из области эксперимента и превратили в законченное культурное явление. Поэтому все, что кажется здесь импровизацией, на самом деле часть сценария или хорошо обдуманный ход.

В целом эксперимент удачный. Малыми силами, используя в качестве реквизита только стулья и белые майки, герои Платона обрели вполне конкретную жизнь на небольшой, но довольно неординарной московской сцене. Замечательно, что нашлись энтузиасты, не побоявшиеся это воплотить, не смотря на то, что пропаганда «известно чего» в «Пире» есть, и не какая-то мелкая и ничтожная, а огромная, во все небо. Таковы уж были греки... 

K2_LEAVE_YOUR_COMMENT

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Top
We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. More details…