Убрать любой ценой - «Медея» Луиджи Керубини в МАМТ им. К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко

08 Май 2016
K2_ITEM_AUTHOR  Дмитрий Леонтьев

Старик Аристотель, подрабатывал у Александра Македонского репетитором. Дела шли успешно. В перерывах между уроками успевал писать философские трактаты. Выводы мыслителя оказались столь верными, что применимы к любым современным явлениям без какой-либо редактуры. Меня покорила его «Поэтика». Кто еще мог так просто, буквально на пальцах объяснить секрет массового успеха хорошего спектакля!

Правильное представление должно вызывать у зрителя катарсис, который в свою очередь рождается при сопереживании положительному герою, попавшему по воле дрянной судьбы в нелегкие обстоятельства. Прозорливый старик удивительным образом предугадал рецепт всех наших блокбастеров и сериалов от «Терминатора» до «Остаться в живых». Схема универсальна. Работает для любого произведения. Кроме «Медеи». Есть еще несколько исключений, но не буду перечислять, главное, что в них нет положительных героев, некому сопереживать, и следовательно нет возможности испытать катарсис. По этому поводу есть доходчивая цитата из «Generation П» Виктора Пелевина: «Татарский смирился, и, пока машина везла его домой, шофер посвятил его в такие подробности судьбы сержанта-шовиниста, которые уничтожили даже малейшую возможность сострадания – ведь за ним, в сущности, всегда стоит короткий миг отождествления, а здесь оно было невозможно, потому что на него не решались ни ум, ни душа». Моя долгая и подробная остановка на аристотелевской концепции вполне оправданна, поскольку она, а точнее ее нарушение, будет вашей главной проблемой, когда вы удобно расположитесь в главном зале музыкального театра имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко. Все остальное в постановке прекрасно. Декорации Владимира Арефьева заслуживают самых восторженных слов. Голоса актеров пленяют целиком без остатка. Действие настолько захватывающе, что на его фоне теряется самостоятельная роль оркестра. Пока идет увертюра, ты наслаждаешься каждым инструментом и проникновенными контрастами сменяющегося форте и пьяно. Но, как только на сцену выходят исполнители главных ролей, великолепие разворачивающегося представления пленяет тебя с головой, не оставляя оркестру места для демонстрации самовыражения и оригинальности.

Оформление сцены просто гениально. Точнее просто и гениально. Сцена завалена огромными волнорезами. Действие происходит в основном перед ними, иногда за ними и порой между ними. Концепция прекрасно считывается. Медея всегда стоит перед волнорезами, свадьба Ясона происходит за ними. Медея — воплощение стихии. Брак Ясона и Главки — это мир порядка. Посмотреть на трагедию через призму борьбы хаоса с логосом, воплощенную в противостоянии берега и прибоя необыкновенно интересно. Огромные волнорезы иллюстрируют жалкую попытку человека защититься от Хаоса. Что есть трагедия, как невозможность найти такую защиту и спрятаться за ней! Отсюда ниточка идет к давней войне олимпийских Богов с Титанами. Как мы помним Титаны повержены. Да здравствует Логос? Где-то точно здравствует. Не на Олимпе. Ни один олимпийский «победитель» не смог установить порядок даже в собственной семье. Постановщик «Медеи» Александр Титель без тени сомнения заявляет: ты можешь усмирить прибой, и гордиться своей силой, но кто спасет тебя, когда бывшая жена возьмет в руки разделочный нож? Очень поучительная история.

Костюмы артистов достойны отдельного слова, поскольку они с самого начала вводят зрителя в заблуждение. Как только гости театра лицезреют военную форму Креонта и Ясона, похожую одновременно и на китель Джугашвили и на форму полковника английских колониальных войск, то часть зала впадает в депрессию, мол, снова попали на «режоперу», а другая половина ищет политический подтекст. К счастью обе половины ошибаются. На сцене истинно классический вариант. Внешние эффекты лишь вводят в заблуждение. Милитаристский дизайн здесь использован режиссером, чтобы подчеркнуть главную мысль произведения. Пока вы ведете мирную обывательскую жизнь и пытаетесь устроить свой маленький обывательский мирок, рядом, возможно уже в вашем доме идет незримая, но ужасная война, от последствий которой вам никуда не деться.

Вокальная концепция оперы построена вокруг одного центрального персонажа — Медеи. Вы можете легко убрать любого другого героя и спектакль сильно не пострадает. Без Медеи ставить будет нечего и в данной постановке она блистательно исполняет свою роль. Это классическая Медея, в том смысле, что ее образ словно сошел с книжной иллюстрации. Голос Натальи Мурадымовой сильный, чувственный, объемный с ярко окрашенным тембром. Вместе с тем она поет невероятно легко во всем диапазоне. Исполнительница Главки Евгения Афанасьева по сюжету вынуждена все время метаться между паникой и истерикой. Такова уж фабула «Медеи», что насладиться красотой вокала Главки не получится, зато можно в полной мере окунуться в ее чисто театральные эмоции. Мужские партии оперы более сухие, сдержанные и, образно говоря, более самонадеятельные, чем женские. Роман Улыбин в роли Креонта пытается изобразить хозяина жизни и его голос превосходно данному амплуа соответствует. Впрочем зрителю быстро становится понятно, что над «хозяином» завис неумолимый страшный рок. Затем это осознает и сам Креонт, что несколько смягчает и очеловечивает данный образ. Исполнитель партии Ясона Нажмиддин Мавлянов, так же как и его невеста Главка, по сути персонаж театральный. Его заставляют принимать то сторону Медеи, то Главки, а то и прятаться за Креонта. Отсюда и характер его голоса — взволнованный и эмоционально неустойчивый (как того и требует сценарий). Когда наступает финальный эпизод и два голоса Ясона и Медеи вступают в прямой конфликт. В поединке побеждает мстительница. Ясон слаб перед ней. Объективно, каким бы не был мощным исполнитель главной мужской роли в данной опере, его в любом случае подавит Медея. По другому просто не может быть.

Медея практически полностью забирает внимание зрителя, но кто способен ей сопереживать? Есть ли примеры, когда женщины, решившие отомстить мужу с помощью убийства детей, вызывали сочувствие? Самый древний персонаж — Гера. Правда, она в этом списке с оговоркой, ведь уничтожала лишь «незаконнорожденных» детей Зевса, что возможно и оправдывало ее в глазах греков. Другая известная мстительница — Норма. Хотя она не привела свой страшный приговор в исполнение, да и мог ли Беллини написать для убийцы арию «Каста Дива»? Никогда. Получается, Медея наиболее одиозный персонаж данного архетипического сюжета. Ведьма. На этом мрачном фоне крайне любопытно отслеживать спонтанные, подсознательные действия постановщика. Я уже говорил о волнорезах, но не упомянул одну красноречивую деталь. В начале спектакля волнорезы оставляют свободным значительный кусок сцены. Во втором действии пространства уже несколько меньше, а в третьем акте пытливый взгляд заметит: пусть не откровенно, но все-таки проявляется чаяние режиссера спихнуть Медею со сцены, подвигая волнорезы еще ближе к оркестровой яме. Здесь проявляется уже чисто человеческое желание избавиться от Медеи. Предотвратить ее жуткий поступок. Да, в этой опере некому сочувствовать, и режиссер подсознательно выпихивает главного персонажа с подмостков. Аристотель был прав — без катарсиса тяжело. Однако же поставлена «Медея» чудесно. Не посетить ее, значит пропустить возможно главную премьеру года.

 

Фото Олег Черноус.

K2_LEAVE_YOUR_COMMENT

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Top
We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. More details…