«Самсон и Далила»: ничто не ново под луной - ни коварство, ни любовь, ни доверчивость, ни подлость, ни зависть.

08 June 2017
K2_ITEM_AUTHOR  Мария Козлова

3 июня, на новой сцене Мариинского театра - опера Сен-Санса "Самсон и Далила". Юбилейный - 10-й - спектакль со дня премьеры в 2016 году. Вокально опера прозвучала прекрасно! Высокую планку задавала мировая оперная звезда Екатерина Семенчук (Далила). Точными, выверенными интонациями с филигранной нюансировкой и восхитительной модуляцией своего звучного меццо-сопрано она без лишней ажитации и форсирования звука создавала образ коварной и холодной обольстительницы. Величественная в своем спокойствии певица награждала свою героиню пугающими качествами – коварством, вероломством, мстительностью. Незабываемый образ, вылепленный Екатериной Семенчук прежде всего голосом, каждый звук которого был наполнен смыслом и значением, помогал зрителю понять ее персонаж. Это была самая удачная роль в опере.

Самсон (Михаил Векуа) рядом с ней выглядел скорее простачком, чем силачом и лидером иудеев. Хотя вокально партия прозвучала очень достойно, эмоциональная окраска исполнения не всегда точно передавала смысловые перипетии образа и поступков персонажа. Но голос певца звучал свободно во всем диапазоне, радуя свободными верхами и музыкальностью исполнения. Но трагизм роли пока остался не раскрытым.

То же можно сказать и о верховном жреце Дагона (Роман Бурденко). Хороший вокал, которому пока не достает драматической выразительности, чтобы образ коварного врага Самсона потрясал и ужасал. Хотя надо отдать должное Роману Бурденко, который в последнее время буквально через день поет большие и непростые партии, что даже несмотря на такой «оперный конвейер», когда голос не успевает должным образом «отдохнуть», певец чаще всего становится тем исполнителем, благодаря которому оперы оставляют хорошее или прекрасное впечатление, а иногда он «спасает» «разваливающиеся» спектакли.

Хор, как обычно, был на высоте,  оркестр под управлением Валерия Гергиева мастерски передавал тончайшие нюансы изысканной музыки Сен-Санса. Артисты балета мастерски танцевали в Вакханалии в третьем действии. Хотя по всем параметрам, никакой вакханалии ни в хореографии, ни в танцах не было. Я не сторонник всевозможных эротических излишеств в опере, но все-таки вакханалия – это некая порочная стихия, для которой недостаточно непристойных костюмов – просто чулок с подвязками на мужчинах, голых ягодиц у девушек и одежд из секс-шопа.

С точки зрения режиссуры (режиссер и художник-постановщик Яннис Коккос), спектакль неинтересный, хотя минимализм декораций и мизансцен не отвлекают от музыки и пения, не мешают восприятию творения Сен-Санса. Скупая сценография, эклектичные костюмы - от современной военной амуниции, одеяний новых русских (или нерусских) братков и нарядов для садо-мазо утех до нарядных переливающихся вечерних платьев дам начала ХХ века – оставляют немного странное впечатление и легкое неудовлетворение, поскольку мало способствуют восприятию сюжета. Минималистичные вневременные декорации все-таки вызывают некоторые стойкие ассоциации: коническая спиральная башня, в которой Самсон, поддавшись чарам Далилы, лишается своей силы, удивительно повторяет архитектурные очертания новой церкви в норвежском полярном городе Альта, одном из центров саамской Лапландии.

Хрестоматийная библейская история Ветхого Завета, положенная в основу оперы, нисколько не помогает понять, что происходит на сцене в версии режиссера спектакля Янниса Коккоса. Кто филистимляне, кто сыны и дочери Израиля, не очень ясно. Что не поделили - тоже. Самсон силен, непобедим, его сила кроется в длинных волосах. Но это страшная тайна, которую нельзя знать никому. И пока волосы длинны, сила с Самсоном. Но все это можно понять только из либретто. Про волосы информация вообще остается за кадром! Далила отрезает их где-то в недрах декораций, но Самсон с короткими волосами так и не появляется. Просто длинные волосы заправляют под пальто. А слепоту символизирует черная повязка, какую в кино надевают на заложников, чтобы не видели своих похитителей. То, что иудеи рабы, совершенно не очевидно. Самсон подбивает их поднять восстание, а они сомневаются. Единственно, что явствует из наблюдаемого на сцене действия, - Самсон в гневе убивает сатрапа, то есть правителя Газы, когда тот высмеивает его намерения. Ну, прямо, как в фильме «Брат» - ну убил и убил, подумаешь! А еще он влюблен в Далилу,  так же как и верховный жрец Дагона - тот тоже не избежал чар филистимлянской Маты Хари. А она кипит гневом и злобой , мечтая отомстить и погубить  непобедимого иудейского силача. И хоть Самсона предупреждают мудрые люди, не верить иноплеменнице, он, прямо в духе современного мультикультурализма, пренебрегает обоснованными предостережениями. Далила же, распаляя страстью Самсона, притворяясь любящей, доводя его до точки кипения, манипулируя его чувствами, выведывает тайну его силы. И лишает ее – обрезает спящему волосы! И обессилевший герой становится легкой добычей врагов. Филистимляне бросают ослабевшего силача в тюрьму, празднуют победу, предаваясь своим порочным развлечениям. Глумясь на поверженным врагом, приводят и Самсона храм бога Дагона, который в постановке Янниса Коккоса имеет вид то ли дома культуры, то ли дворца, словом, чего угодно, только не храма. Но справедливость все-таки торжествует, коварство и предательство наказаны! Взывающий к иудейскому Богу Самсон, собрав последние силы, разрушает храм Дагона, стены которого погребают под собой нечестивых недругов народа израилева! И эта сцена в спектакле удачно сделана с помощью видеопроекции, но совершенно озадачивает падающая балка храма, имеющая вид современного закрывающегося шлагбаума.  И все – занавес! Овация, цветы, большая часть явно от спонсоров, крики «Браво!» на поклонах главным исполнителям.

Login to post comments
Top
We use cookies to improve our website. By continuing to use this website, you are giving consent to cookies being used. More details…